ИСКУССТВО

Loke Utgard работает с провокационной фотографией и кино, исследуя желание, старение, уязвимость, сексуальность и границу между изобразительным искусством и порнографией.

Для кураторов, галерей, музеев и организаторов выставок, изучающих художников, работающих с телом, близостью и социальными табу, приведённое ниже авторское высказывание знакомит с практикой и её постоянными вопросами.

Предложения о выставках и показах можно обсуждать напрямую с художником. Укажите учреждение или площадку, кураторскую тему, предлагаемый формат, место и даты, а также интересующие вас работы.

Свяжитесь по адресу contact@lokeutgard.com, чтобы обсудить предложение и доступность соответствующих работ.

Фотографические работы для приобретения представлены в разделе эротических и провокационных художественных отпечатков ограниченного тиража. Запросы о приобретении и выставках рассматриваются отдельно.

Меня интересуют частная жизнь и мысли под респектабельной оболочкой.

Желание, старение, притяжение, стыд, фантазия, уязвимость, секс, контроль, ревность, нежность, надежда, различие, уродство, юмор и всё, что совершенно обычные люди носят в себе, показывая миру гораздо более аккуратную версию себя.

Я неизбежно исследую это со своей позиции: белого мужчины среднего возраста, наблюдающего, как стареет собственное тело, и замечающего, что любопытство, желание и воображение не обязательно стареют с той же скоростью.

В этом есть разрыв. Трещина.

И я знаю, что не одинок в этом.

Так многое остаётся невысказанным, но каждый день тихо живёт в тёмных углах нашего сознания.

Это противоречие меня завораживает.

Оболочка меняется. Иногда резко. Но что происходит с человеком внутри неё? С притяжением? С сексуальностью? С фантазией? С вещами, которых мы всё ещё хотим, но всё сильнее чувствуем, что хотеть их не положено?

Многие мои работы начинаются с этой слегка неприятной реакции «фу».

И, честно говоря, я считаю это хорошим.

Я обычно иду за ней, как собака за запахом. К неудобной мысли, социально неуместному желанию, фантазии, которую кто-то сразу хочет спрятать, отвергнуть или осудить.

Слишком старый.

Слишком молодой.

Слишком сексуальный.

Слишком грубый.

Слишком интимный.

Слишком уродливый.

Слишком много.

Вместо того чтобы сразу отвести взгляд, я обычно хочу понять почему.

Иногда дискомфорт предупреждает о чём-то важном.

Иногда мы просто дошли до одной из невидимых культурных границ, которые предыдущие поколения решили установить, и очень долго никто не потрудился спросить почему.

Я не испытываю большого уважения к границе только потому, что она старая.

Это не значит, что я создаю изображения только ради шока. Шок ради шока очень быстро надоедает.

Гораздо больше меня интересует противоречие.

Красота и распад.

Молодость и возраст.

Сила и уязвимость.

Контроль и отдача.

Нежность и вульгарность.

Обыденное и откровенное.

Что мы показываем и что думаем.

Иногда для этого нужны лицо или взгляд.

Иногда старая рука на молодой коже.

Иногда нагота.

Иногда секс.

Я не вижу в этом отдельных художественных миров.

Человеческое тело — просто ещё один язык, а сексуальность — одна из самых древних и сильных вещей, которую люди веками одновременно прославляли, скрывали, регулировали, фантазировали о ней и делали вид, что о ней не думают.

В кино я исследую многие из тех же вопросов.

Меня завораживает, что происходит, когда жанры, которым якобы положено быть раздельными, начинают проникать друг в друга.

Короткометражное кино и взрослое кино.

Драма и порнография.

Фантазия и реализм.

Изобразительное искусство и вульгарность.

Что-то красиво кинематографичное внезапно становится откровенным.

Что-то откровенное отказывается перестать быть человеческим.

Фантазия может десятилетиями жить в чьей-то голове, ни разу не прозвучав вслух. Кино позволяет мне дать ей дышать, двигаться, развивать персонажей и в конце концов стать физически реальной на экране.

Это интересует меня гораздо больше простого воспроизведения визуального языка традиционной порнографии.

Почему убедительный короткометражный фильм должен обрывать сцену в момент, когда секс становится настоящим?

Почему откровенный секс должен внезапно отказаться от персонажа, эмоций и истории?

Почему нам так комфортно смотреть на имитацию насилия, смерти, ненависти и жестокости, но всё ещё глубоко неудобно, когда камера отказывается выходить из комнаты во время одного из самых обыкновенных человеческих действий?

Эти границы меня интересуют.

И мне нравится их пересекать.

И многое в мире, который мы построили вокруг себя, меня не особенно впечатляет.

В современной жизни невероятно много игры на публику.

Как выглядеть.

Как вести себя.

Каких мнений придерживаться.

Какую мораль демонстрировать.

Кого впечатлять.

Как их впечатлять.

Какое тело показывать.

Какие желания допустимы.

В каких мыслях безопасно признаться.

Что необходимо скрывать.

Мы выстраиваем личности для коллег, друзей, партнёров, незнакомцев и всё чаще для интернет-аудитории, а потом тратим огромное количество сил на их поддержание.

Каждый становится собственным маленьким отделом связей с общественностью.

Для меня это изнурительно.

И часто невероятно поверхностно.

Поэтому многие мои работы обращены к моментам, когда эта отполированная поверхность трескается.

Секунда, когда человек забывает позу.

Мысль, в которой ему, наверное, не стоит признаваться.

Желание, не совпадающее с демонстрируемой личностью.

Притяжение, которое кажется социально неуместным.

Тело, отказывающееся оставаться молодым.

Эмоция, которая некрасива.

Фантазия, на которую кто-то сразу говорит: «Нет. Это отвратительно».

Часто именно там и возникает моё любопытство.

Я проверяю границы, потому что они показывают, где люди эмоционально вовлечены.

Иногда это делает работу непопулярной.

Иногда ненавистной.

Иногда любимой.

Иногда люди смеются.

Иногда отшатываются.

Иногда смотрят намного дольше, чем ожидали.

Все эти реакции меня интересуют.

Мне не особенно нужно, чтобы всем нравилось то, что я делаю, и совсем неинтересно шлифовать идеи, пока они ни при каких обстоятельствах не смогут никого обидеть.

Если все сразу согласны, что изображение выдержанное, уместное и красивое, иногда я думаю, открыл ли я вообще хоть что-нибудь.

Фотография не заканчивается людьми внутри кадра.

Смотрящий приносит в работу собственную историю, мораль, притяжение, предубеждения, любопытство, стыд и дискомфорт.

Два человека могут смотреть на одно и то же изображение и видеть совершенно разные вещи.

Один видит красоту.

Другой — непристойность.

Один видит эксплуатацию.

Другой — свободу.

Один видит юмор.

Другой видит то, на что отчаянно хотел бы никогда не смотреть.

Этот разрыв меня чрезвычайно интересует.

Иногда я даже не уверен, что настоящий предмет фотографии — человек в ней.

Возможно, это человек, стоящий перед ней.

Я намеренно остаюсь закрытым и работаю под именем Loke Utgard.

Мне не особенно хочется, чтобы человек за камерой становился предметом.

Работы достаточно.

И, пожалуй, одно предупреждение уместно.

Наверное, я не для слабонервных.